http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/74977.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/95641.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/71337.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/76774.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/94653.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/54438.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/66168.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/74117.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/62639.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/56979.css http://forumfiles.ru/files/0013/7c/50/15796.css

Deimos (18+)

Объявление

Palantir Рейтинг форумов Forum-top.ru Волшебный рейтинг игровых сайтов


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Deimos (18+) » Курилка » Флудилка NC-21 №2


Флудилка NC-21 №2

Сообщений 91 страница 120 из 941

91

Удовлетворение отразилось во взгляде, да только Мартин не увидел. Как жаль, глаза прикрыл и этот важный контакт оказался прерван, но ничего, в первый раз всем сложно справиться с захлестывающими эмоциями. Теперь движения по длине ствола становились настойчивее, пальцы нарочито оттягивали вниз крайнюю плоть, а большой оглаживал мгновение головку, чтобы после легко вернуться к основанию. Ах, как же обидно, что не был эмпатом, чтобы ощутить весь коктейль этих ощущений, но и его мыслей хватало, чтобы собственное сердце забилось быстрее. Как будоражила чья-то невинность, она становилась чем-то вроде красной тряпки для быка, вынуждая бросаться в атаку. Но, черт возьми, не был бы сам собой, ежели поспешил. Осаживая самого себя, напоминая о той цели, что засела в голове, опустил голову лишь для того, чтобы после обхватить его плоть губами, практически не сжимая и медленно скользя к основанию, но прерывая путь на середине, чтобы вернуться к изначальной точке. Хах, даже забавно, ведь так давно не делал ничего подобного, а тут снизошел... что ж, стоит отметить, что и жертва подобралась отменная. Можно потратить время и на такие приятные мелочи.

0

92

Это не было похоже ни на что. Можно было бы вводить иглы под кожу, чтобы попытаться приблизиться к сему прошивающему ощущению, изранить себя окончательно или же довести до экстаза, но это бы не сравнилось с происходящим сейчас. Потому что не было бы живым. Не нужно обладать каким-то даром, чтобы чувствовать, как от пальцев, скользящих по головке будто сами по себе, разбегалась легкая дрожь крохотным табуном электрических разрядов. Это и было то, что не воспроизвести ничем. Ничто не заменит живого партнера - и даже начинало доходить, почему.
Глаза распахнулись, стоило ощутить тепло и влагу, сомкнувшиеся вокруг плоти, а пальцы стиснули одеяло сильнее. Хотелось бы его порвать, чтобы отвлечься, пусть даже спятивший разум не хотел давать ни малейших подсказок - зачем отвлекаться от столь прекрасной, едва ли не возносящей на небеса действительности? Нет, нет, логика была утеряна, в один миг необходимо было думать о чем-то отвлеченном, о том же потолке, недавно стоящем перед глазами, а в следующий - схватить Габриэля за волосы, сильно и резко, не чтобы направить, но чтобы удержать в таком положении навсегда. Рука дернулась, отцепилась от покрывал и зависла над светлой головой вампира, но все же не хватило смелости и наглости что-то сделать.

0

93

"Не бойся, можешь запустить пальцы в волосы, ежели пообещаешь не вырывать клоки", - просто не смог остаться в стороне этого желания ликана, которое лежало на поверхности, но которое отчего-то он не решился осуществить. Неужто и тут неопытность становилась помехой? И где-то внутри проскользнуло что-то, что вполне можно было бы назвать умилением. Не так-то часто попадались столь неискушенные души, а уж тем более в проклятом городе, куда каждый третий попадал за собственную развратность.
Прислушиваясь к его мыслям и улавливая тонкую нить, которая лучше слов говорила о том, чего ему хотелось, не смел отказать ему в удовольствии мгновение. Но в другое уже снова позволил себе движение, вбирая в сей раз чуть глубже и уже плотнее смыкая губы, дабы усилить ощущения и чтобы новая волна выбила все прочь из его милой головушки. Право, анализирование ситуации подождет, куда важнее поддаться тактильным ощущениям, раствориться в этих безобидных поглаживаниях ладонью по коленке, влажном плене рта... если бы он только поддался, то уже не возникло бы более никаких сомнений и непременно захотелось бы большего. По крайней мере, такова была собственная истина, которая взращивалась в порочных желаниях и низменных удовольствиях, которые окутывались дымкой опиума, заставляя растворяться все грани и сливая все в единый экстаз.

0

94

Краткий дерганый кивок с острой примесью благодарности, нет, скорее удовлетворенности. Запустил-таки пальцы в светлые пряди, попытался даже обеими руками, но начал так стремительно терять равновесие, что снова поспешно вернул опору. Как приятно это было, тянуть волосы, то почти сильно, то едва-едва, перебирать их, зарываться в них, оглаживать кожу головы подушечками пальцев и искать на ней чувствительные зоны с искренней надеждой передать свое наслаждение другому не только лишь посредством мыслей. Не забота - подчинение нахлынувшему желанию, что столь трудно и эгоистично нести в одиночестве. А потом с усилившимися ощущениями забыться, нажать на затылок, хоть и не собирался изначально, да прикусить губу - пока еще не стон, но дыхание стало слишком громким. Движение чужих рук, недавно отошедшее на второй план, тоже вернулось и - кто бы мог подумать - не померкло даже перед тем, что вытворял партнер своими губами. Такое удивление пронзило край подсознания, что не смогло остаться незамеченным - разве может быть этого мало? каким образом, почему? что там, дальше? И с каким-то исступлением исследователя совершен некий рывок вперед, не сильный, чтобы ненароком не нарушить границы - и одному богу известно, как такая сложная мысль умудряется в этот момент уместиться в голове, сжавшейся до спичечного коробка - не сильный, но страстный.

0

95

Возможно, что обязательно бы сопроводил комментарием эту реакцию, да не за хотелось портить мгновение. Нет-нет, слишком прелестна выбранная цель, чтобы ненароком обидеть словом или же мыслью. А потому стоило просто отбросить все прочь, все более не нужно. Есть только они, его кожа под пальцами, его звук дыхания, который казался единственным в комнате. И то, как оно тяжелеет... приятна музыка, соблазнительная, от которой внизу живота начинает немного тянуть.
И вот ладонь переместилась от ноги к его талии, приобняв, занимая более удобное положение. Забавная картина - глава братства на коленях перед ликаном. Разве может быть более нестандартная картина? Вряд ли.
Когда он так надавил на затылок, невольно подался оному, позволяя вобрать глубже, насколько мог, чтобы ненароком не вызвать рвотного рефлекса. Такими казусами точно не хотелось пугать Мартина, вряд ли бы после он возжелал бы повторения.
Задержаться в оном положение на несколько мгновений, а потом нарочито медленно, дразнясь и чувствуя, как у самого от этой же игры расходятся мурашки по коже, к головке, чтобы уделить должное внимание ей, обводя ее кончиком языка и посасывая, надавливая на уретру. И чтобы не было возможности вырваться из плена этих ощущений, ладонью обхватил у основания, поглаживая, стимулируя еще больше.

0

96

Не просто новый опыт для тела, но и для разума - когда не держишь контроль над собственными мыслями и стоишь на грани переплетения их с чужими, подобно тому, как все ближе становятся два тела. Невозможно не оценить это почти трепетное отношение к себе, несмотря на явное неравенство положений. И можно было бы себе представить, как поступил бы иной в такой ситуации, но прочь, прочь такую дурость - невозможно думать о ком-то абстрактном и неприятном, когда все шесть чувств сконцентрированы на том, кто здесь и сейчас стоял на коленях, заключив в своеобразные объятия, услужливо открывая дверь в желанное неизведанное и ведя за руку, как слепого, все дальше вперед.
Полувсхлип сорвался, несколько порвав полотно воздуха. Мышцы сводило от неясной, неопределенной, но необъятной жажды и казалось, что все существо сковали, бросили в клеть, просторную, но вместе с тем отчего-то при каждом движении впивающуюся прутьями в кожу. Жар нарастал и страшно было, что кровь вскипит, потому что этому не было конца. Но такой страх не останавливает, а подстегивает узнать, каково это. Откуда такая ненасытность, почему раньше казавшаяся такой глупой просьба "еще" вдруг приобрела иное значение и проносится в голове теперь снова и снова, быстрее и быстрее, вместе с тем, как учащается дыхание?
"Если сейчас дойти до конца, будут ли силы на продолжение?" - вопрос в первую очередь самому себе, но это не имело значения, он был бы все равно услышан.

0

97

И вот снова во взгляде появляется усмешка: как же спутались его мысли от новых эмоций, привнося некий хаос в голове. Но так даже лучше: меньше сожалений и ненужных вопросов. Если тело требует прикосновений, то грех отказывать ему в оных. Правда, одна все же выбивается из этой путаницы, которая заставила бы рассмеяться, не будь занят чем-то более увлекательным. Что ж, раз он переживал...
Выпустив его плоть из плена собственных губ, и бросая на него взгляд сверху вниз, лукаво улыбнулся.
- Устраивайся удобнее, - на этих словах стянул окончательно висевшие прежде на щиколотках тряпки, поднялся и принялся за свои брюки. В отличие от Мартина не сомневался в том, что после этой закуски захочется большего, тело достаточно юное, чтобы вскоре восстановить силы для оного. Но, как говорится, хозяин - барин.
Собственные штаны упали вниз, которые легким движением ноги отбросил прочь, а сам придвинулся ближе, забираясь на кровать и разглядывая с неподдельным интересом Мартина. Такой выбор... но ежели Жан-Клод не придет, то стоило бы принять вновь пассивную и соль привычную позицию. Впрочем... нет, не в этот раз.
Придвинувшись к нему ближе, скользнул ладонями от ступней к коленям, потом по внутренней стороне бедер, призывая раздвинуть ноги. Не стоит бояться, в конце концов, свое обещание держать умел.

0

98

Проводив двух демонов, остался стоять на крыльце, раздумывая над тем, стоит ли вообще возвращаться. Уговор был - на троих, только вот некое чувство, до этих пор практически никогда не тревожившее душу, кололось и жгло, провоцируя гул в голове ворочаться и переливаться оттенками самых разных голосов наперебой. Мысли, одна другой настойчивее, требовали клеймить вампира последним словом, ворваться в одну из комнат, где он затерялся с новоиспеченным любовником и разбить идиллию, оставить их в покое и не показываться, пока это чувство не выскоблит все внутри дочиста, оставив равнодушие или обжигающую холодом ярость.
Ревность - ее трудно не узнать, даже если не был знаком с ней прежде, стерва Ревность без позволения хозяйничающая в чужой душе. Она пропитывала насквозь все время, пока еще была возможность стоять без движения под остывающим ветром вечера и все подкидывала гнусные картины. Мысли, одна другой настойчивее, требовали что-нибудь сделать с этим.
Разумно ли? - дверь тихонько открылась, и картина из мыслей появилась перед взором в реальности. Непоколебимое спокойствие опустило на дно все, что бушевало прежде, и взгляд принялся пожирать то перед собой, что считал неправильным. Даже застать Габриэля под собственным отцом казалось менее странным, чем это...
Что ж, по крайней мере, он здесь вполне законно, он приглашен.

0

99

Когда тепло отпустило, вздрогнул, выпустил волосы из захвата, почувствовав едва заметную прохладу, хотя в доме было тепло. Сам не жалел, зная, что лишь идет дальше, но жалело тело, требуя тянуться обратно. Даже не прогоняя мутной пелены из сознания, каким-то чудом заставил себя резковатым движением ног помочь снять болтающуюся без особого смысла одежду. Правильно оценивать возможности своего организма то ли не умел, то ли не желал, или вовсе просто хотел сразу большего - тут даже не самого себя стоило спрашивать, а инстинкты, сводящие с ума своим непостоянством.
Поудобнее, так поудобнее - как и с самого начала, забрался на кровать, раскинувшись на покрывалах, отмечая их мягкость. Мягкость в движениях, мягкость в обстановке - и вновь нега разлилась по всему телу, расползаясь от приласканных зон. А взгляд блуждал, цеплялся за приближающегося Габриэля, пересекался и с таким же оценивающим, так что пару раз собственным вдохом можно было захлебнуться - воздух ли это густел или предвкушение бушевало, не зная, когда пора остановиться...
Прикосновения, пробежавшиеся вверх, отдались яростной вспышкой, и даже предлагаемая роль ничуть не смутила - при ином раскладе со своей неопытностью скорее загубил бы все для обоих. Да и в честности Габриэля сомневаться не приходилось. Как можно, когда видны мысли все до единой? И очередную молчаливую просьбу исполнил почти молниеносно, раздвинул ноги, чуть сгибая в коленях для удобства, немного подрагивающими пальцами принялся дальше расстегивать рубашку, сочтя, что уж теперь точно пора и не нарочно томным взглядом следя за вампиром, будто пропуская через него все смутные представления о возможном развитии сценария.
Сценария, который почему-то вытеснил из себя неотъемлемую часть, оговоренную еще в самом начале - Жан-Клода. Вернулась некоторая тревога незамедлительно, однако, не подавая вида, только приподнялся на локтях, неспокойно ожидая, что же дальше.

0

100

О, право, такая податливость покоряла: вот так легко согласиться на оную роль без должного опыта, к тому же с тем, кого фактически не знал... что им руководило в этот миг? Простое ли любопытство или же желание тела? А может и не такой уж неприступной крепостью был сей объект, как могло показаться на первый взгляд? Кто знает, но искать ответы не хотелось, они бы обязательно отвлекли от предоставляемого лакомства.
Легкая улыбка скользнула по губам, стоило ему развести ноги, а самому подобраться ближе, чтобы лениво расстегнуть пару нижних пуговиц, а остальное оставляя на волю Мартина. Сомневаться не приходилось, что он вскоре расправится с ними, ведь иначе он отказывался от самого соблазнительного в любом соитии - тактильных ощущений. А они иной раз пьянили куда больше, обволакивали сознания приятной пеленой, заставляя плавиться под прикосновениями губ или пальцев.
Вот только дожидаться, когда он скинет рубашку, не было желания, лишь потому и задрал ее, чтобы после коснуться поцелуем чуть выше пупка. И продолжил бы свой путь вниз, ежели бы не услышал, что кто-то вошел. Гадать не приходилось, чужие мысли стали ответом: Жан-Клод. Он теперь стоял и взирал на двоих на кровати, явно не особо радуясь тому, что оказался зрителем, но разве сие повод останавливаться? Отнюдь. И от уже следующий поцелуй коснулся пупка, потом ниже и еще, останавливаясь около основания плоти.
Отстраниться, но буквально на мгновение, бросить взгляд с нескрываемым вызовом полукровке - все это делалось неосознанно, поддаваясь сиюминутному желанию. Впрочем, иногда именно такое желание и приносило более всего удовольствия.
Лукавая улыбка вновь заиграла на губах, когда облизывал собственные пальцы, обильно смачивая слюной, когда после обернулся к Мартину, взглядом предлагая чуть приподнять бедра, тем более, что вновь вернул внимание ему. И вот одной рукой обхватил его под поясницу, пальцами же другой мягко проводя между ягодицами. Осторожно, практически нежно касаясь, поглаживая, но не торопясь проникать даже на фалангу хотя бы одним. Пускай зритель немного изведется от такого зрелища.

0

101

Какого черта он делал? Будто сам застал Бенуа за изменой и теперь расплачивался той же монетой, собственным наслаждением в руках другого раскрашивая ее в безобразный грязный цвет. Мысли немного сбивали с толку: хотелось понять, чем заслужил такое, порыться в собственном прошлом и найти что-то, что могло бы заставить его с таким откровенным удовольствием ласкать чужое тело.
Знал бы, что никаких причин нет, что это всего лишь новая грань удовольствия, одна из десятков, сотен, что были известны вампиру - не стал бы утруждаться даже единственной мыслью о неправильности происходящего. Последовал бы за вампиром, как это сделал ликан - без тени сомнений, если бы только был предупрежден. Сбитое дыхание, немного притихшее с появлением третьего; тонкий, едва уловимый запах еще не до предела разогретых тел; шлейф возбуждения, струящийся со стороны кровати плотным серебристым шелком - все это не то, чем должна бы выдавать себя Ревность.
Взгляд Габриэля был встречен спокойным любопытством, будто зверь наблюдал, чем так занята его жертва перед тем, как кинуться и сожрать ее без остатка. Осторожный шаг вперед по стене, и меняющаяся перспектива открывала взору сокровенные, интимные действия, не предназначенные для чужих глаз, превратившихся в узкие щелки. Что ты? Что ты медлишь? Бросил вызов - будь готов к тому, что его примут.
Едва ли это приятно - придаваться сладкому греху под чьим-то неусыпным нервозным наблюдением, но зачастую наблюдателя это не беспокоило. Как и сейчас, Мартина не было заметно - Габриэль притянул все внимание к своей персоне, дергая за его марионеточные нити, и будто фантом находился в его руках, а все вокруг начинало медленно расплываться. Короткий и медленный кивок с тенью нетерпения, пока взгляд устремлен к рукам вампира. Что ты? Что ты? Продолжай.

0

102

Действительно, присутствие третьего отвлекало. До чертиков в глазах отвлекало, не убавляя возбуждения, но дерзко сдвигая его с первого плана. Было ли тут вообще к чему ревновать - не ясно. Ведь сам же Бенуа, по сути, не спешил присоединяться, участвовать в главных ролях, а стоял в стороне, грызя себя и Габриэля в мыслях, никто его не заставлял. Чем ревновать - действуй. Чем нервировать своими мыслями, далеко не подстегивающими желание - действуй. В конце-то концов.
Слишком много связных мыслей стало возникать, чересчур много, но пришлось это проигнорировать, расстегнуть без сомнений, наконец, последнюю пуговицу и, стянув рубашку, поспешно сбросить ее на пол, чтобы не мешалась и не запачкалась. За каждым поцелуем тянулся, как за последним, в то время как по ощущениям каждый был словно первый - тело легко распалялось, но слишком долго привыкало к новому опыту, и снова и снова цветок жара под кожей расцветал по-разному, порой затрагивая все существо, а порой слишком глубоко пронизывая одну единственную точку. Вернуться в то плывущее состояние, что само несло по течению до появления стороннего наблюдателя, хотелось до дрожи, было просто необходимо, но не выходило. Где-то страсть перебивалась ростками неопределенного волнения, где-то наоборот - и то, и другое со скоростью света распространялось в сознании, перемешиваясь в причудливую кашу со странным привкусом. Быть может, даже приятным...
...но не успел понять, как тот поток был остановлен новым представлением - облизывание пальцев вампиром ударило не хуже хлыста, отвлекло. Ведь каково зрелище! Весь изогнулся, принимая предложенную позу с приподнятыми бедрами, отбросив сомнения и волнения подальше. Пусть здесь ведется некая игра, но пусть она так же и останется чуть поодаль от острых ощущений. А тут были именно такие - новое действо не столь возбуждало, наслышан был о болезненности всего последующего, особенно для тех, кто не умел расслабляться, но пускало щекочущие мурашки по коже. Коли Габриэль еще с танца был ведущим, так пусть ведет до конца, довериться же и расслабиться куда проще, открыв мысли, как окна, нараспашку. Не страшно и не унизительно, лишь необычно.

0

103

Это даже немного смешило. Неужели Жан-Клод действительно так отвлекал Мартина? Что ж, не сложно переключить все его внимание на собственную персону, просто это надо уметь делать, не более. А в наличие такого опыта у себя сомневаться не приходилось. Пускай полукровка ходит, рассматривает и выжидает момента, им же была предоставлена возможность устроить шоу, от которого бы у эмпата все чувства и эмоции оказались на грани допустимого, когда сложно уже контролировать себя, да и нужно ли вовсе?
Еще мгновение пальцы только поглаживали, а после - указательный осторожно проник на одну фалангу, потом чуть глубже, медленно доводя до второй и вытаскивая его. И снова повторяя процедуру, но на сей раз заходя чуть дальше и прощупывая его изнутри. О, месье, какой же Вы жаркий внутри! Но эти слова так и не слетели с губ, они читались во взгляде, в плотоядной улыбке и мыслях, что даже и не думал скрывать. Пускай слышит, знает, пускай понимает, насколько смог взбудоражить собой. Разве сие не должно приятно ласкать собственное "я"?
Постепенно начал двигать рукой, поглаживая большим пальцем кожу чуть выше от тугого кольца мышц, не спеша растягивать и давая привыкнуть к этим ощущениям. Не каждому нравится боль, тем более в свой первый раз. У него ведь первый? Хах, стоило раньше спросить, но сейчас сие совершенно неважно.
Склониться, податься вперед, перемещая вес своего тела на ту руку, которой прежде обнимал, а теперь опирался на нее рядом с плечом ликана, устроившись на локтю, чтобы куда удобнее было изучать губами чужую грудь, касаться легкими поцелуями, проскальзывать просто языком, оставляя влажную дорожку, на которую словно бы случайно ложилось горячее дыхание, чтобы вызвать мурашки. Хотелось спросить, что он сейчас чувствовал, но губы оказались заняты его правым соском, который мягко прихватывал в такт тому, как начинал двигать пальцем в нем, иной раз надавливая подушечками уже двух, словно предупреждая о том, что вскоре перейдет к большему. Не хотелось ненароком спугнуть слишком резвыми действами, ведь тогда бы все рухнуло, вся прелесть этого момента. А столь бездарно разыгрывать партию... увольте, но нет.

0

104

Внимание - очень острое - только одному. Будто открывалась возможность узнать, как это выглядит со стороны, под другим углом, под призмой других чувств, которым, впрочем, пока не позволял расползаться по собственной груди, стискивая легкие и сжимая горло. Пусть пока подождут на пороге, и мысленно отстранив их рукой, позволил себе еще один шаг, будто кругом обходя арену.
Ни слова, даже в мыслях. Тихие ни с чем несравнимые однозначные звуки, заставляющие напрягаться всем существом и жадно прислушиваться: прикосновения губ, подлинно жаркий выдох, не рожденный преждевременно стон, затерявшийся в чьих-то мыслях. Извивался едва не змеей, Габриэль, льнул и двигался плавно, уверенно, почти изящно.
"Бес..."
Пропустившее удар сердце заставило разомкнуть губы и тихо втянуть холодеющий воздух. Брови сосредоточенно сомкнулись на переносице, а чужое вожделение, проигнорировав переминающуюся с ноги на ногу злобу, наполнило душу, заливая, захлестывая, и заставляя интерес так же тихо закрыть дверь перед носом всего остального. Не сейчас, чуть позже. Пусть выломает эту дверь и разнесет ее на жалкие щепки, когда получится добраться до вампира и сомкнуть пальцы сзади на его шее, царапая тонкое кольцо черного уробороса на седьмом позвонке, но не сейчас. Не тогда, когда зрелище настолько волнительно и прекрасно, что можно забыть даже о том, кем являлись его участники и какая роль была отведена самому. Не сейчас.
Покинув свой наблюдательный пункт, оставил их наедине. Ненадолго, всего лишь отошел обратно к двери и отвернулся. Пусть смотрят друг на друга, пока третий скрылся из поля зрения и тихо обнажил покрытую веснушками спину, через голову стягивая рубашку, а после не спеша простился и со всей остальной одежной, почти аккуратно сложив ее на стуле. Взгляд через плечо коснулся кровати и, забравшись вверх по ней, зацепился за спину, поясницу, ягодицы Морэля. Рано пока.

0

105

И правда - опыт ли партнера тому виной, еще ли что другое, может, некоторая значимость момента, но вновь не только взгляд, но и безраздельное внимание переключилось на Габриэля. Волнение само признало поражение, скорее всего, не надолго, но хотя бы так. И слава богу, потому что разбираться в мешанине чувств внезапно не осталось сил - проникновение снесло их, как карточный домик ураганом.
Замерев, уронил все мысли, ощущая теперь лишь палец в себе, не смея сдвинуться с места и так усердно расслабляясь, что невольно наоборот сжался. Вот и показала себя неопытность во всей красе. Но, едва заметив, поспешил перестать зажиматься, зная, что это ничего хорошего не принесет. Хотя больно пока не было. Было странно и необычно, и неизвестно, как реагировать. Все, что отвечало за определение приятного и неприятного, замерло, будто хищник в засаде и не спешило пояснять, что требуется делать. Только пошевелилось слишком лениво в положительную сторону, стоило чужому пальцу прийти в движение, чуть напирая на стенки.
"Жаркий?" - заинтересованно подал голос, в то время как в нутре затянулся узел удовольствия, направляя все дальнейшее восприятие. Движение вдруг обратилось в желанное, а положение замерзшей статуи перестало устраивать, жар вновь задвигался по телу вместе с горячими прикосновениями языка, опаляющим дыханием. Даже не вполне осознавал, где ласкают, просто тонул, несильно извиваясь, несильно - чтобы не помешать проникновению и подготовке; облизывал пересохшие губы раз за разом и молчаливо просил столь желанного продолжения. Какой там страх - его и в помине не было, балом правили любопытство и похоть, выжимали изо всех сил тихий стон и таки выжали.
Приглушенно застонав, рукой вцепился в плечо Габриэля, отстраненно замечая, что Жан-Клод куда-то пропал из поля зрения.

0

106

Всегда важно чувствовать, откликается тело партнера или нет, а ежели нет, то срочно предпринимать иные ходы. Но стоило порадоваться, ибо все же Мартин отреагировал, пускай не сразу, но расслабляясь, позволяя более вольно продолжать столь незамысловатые движения, растирая мышцы, разогревая их. Его вопрос вызвал улыбку, которая коснулась губ, стоило поднять голову и бросить взгляд на вцепившегося в плечо ликана.
"Именно, милейший. Ты невероятно жаркий. Думается мне, что оказаться в плене твоего нутра будет столь соблазнительно, что позабуду собственное имя", - немного лукавства, но допустимого и не оскорбительного. Просто заигрывание, которое должно было приятно ласкать самолюбие, как делал это языком с другим его соском, то обводя кругом по ореолу, то надавливая и чувствуя, как тот твердеет. Хороший знак - сколь тело отзывчивое, столь и партнер же окажется податливым, если правильно действовать. Главное, не забываться и не сорваться ненароком, даже сейчас не сомкнуть зубов, когда соблазн так велик и стучит кровью в висках. Нет, сегодня новой крови не будет, придется утолять свой голод позже, когда остынет пламя разгорающейся страсти.
Два пальца. Он уже бессовестно двигал двумя пальцами, лишь изредка их раздвигая и растягивая, но в действительности же не желая терять столь соблазнительную узость хорошей подготовкой. Ведь когда так тесно, то и ощущения в разы сильнее, от них бурлит кровь в жилах, бросает в жар, а тело становится словно и не своим, предавая и отдаваясь на чужую волю.
Облизнуться. Вышло несколько хищно, даже глаза блеснули отсвечивающей свечой на тумбе. Стоило бы ее затушить, поддаться тьме, которая была бы не только снаружи, но и внутри каждого из них. Она бы тогда переплелась бы, связал их крепче любых уз, заставляя жаться ближе в порыве эмоций, которые бы стали просто невыносимыми.
Впрочем... и снова улыбка, а после поцелуи прошлись от груди вниз, не игнорируя в сей раз пупок и уже вытаскивая из своей жертвы пальцы, чтобы только теперь спустить собственное белье, о котором прежде забыл и не стянул, сплюнуть на ладонь и размазать слюну по набухающей от прилившей крови плоти. Что ж... беглый взгляд на Мартина и практически добродушная улыбка, после чего подался вперед, подтягивая одной рукой его за бедра к себе, другой же направляя член, пока головка не уперлась между ягодиц, надавливая на кольцо мышц и неспешно проникая. Правда, теперь самому пришлось кусать губу, чтобы сдержать шумный выдох, что мог бы прозвучать стоном. Еще слишком рано для оной трели.

0

107

Улыбка - скромная по широте, но самодовольная настолько, что больше была похожа на недобрую ухмылку. Хотя не теперь еще праздновать свой триумф, который, зная Габриэля, имел больше шансов превратиться в полнейшее поражение, чем хотя бы в маленькую, но безумно греющую душу и потому так необходимую победу.
Если отвернуться, то звуки становятся громче, разливаясь по комнате одновременно с эмоциями и с такой же силой стуча по ушам, как они - по разуму, от одного мгновенья до другого призывая выкинуть из головы все, что только может помешать праздному получению давно привычного, но ни в коем случае не опостылевшего и даже не поднадоевшего удовольствия.
Как непривычно наблюдать его сверху... Знать, что он одинаково искусен в обеих позициях, и тем не менее чувствовать некоторые отголоски растерянности. Сравнительно давней, а потому именно его, а не Мартина, который, впрочем, тоже нашел способ с ней справиться. Своеобразный.
Горячие объятья чужих ощущений - еще никогда не позволял себе настолько отдаться им, позволяя прижимать к себе и почти душить, но сейчас - пусть. Ладонь скользнула по собственному животу и потянулась к паху, пальцы уверенно сжались на плоти. Случайно открыв глаза, вновь наткнулся взглядом на любовников чуть в стороне от себя - зеркало в тяжелой золотой раме отразило чужой стон, исполненный до этих пор незнакомым голосом. Ком чужого возбуждения задавил собственное, и, ощущаясь буквально физически, прокатился от груди вниз, уверенно управляя движениями пальцев на плоти. Рано пока.
Насилу оторвавшись от созерцания живой картины, обежал глазами комод и полки перед собой. Хоть церемониться с Габриэлем сейчас не было желания, а потом - не будет времени, кое-что было просто необходимой деталью. Чья это комната? Здесь должно быть это чертово масло...
Крышка тихо звякнула о позолоту орнамента склянки, золотистые капли упали на ладонь. Немного. Достаточно. Шумный выдох позади, короткий взгляд в зеркало, и последняя мысль о том, что это - всего лишь коварный план. К черту. Пора. Тихие шаги, продавленная перина и почти нежные объятия вокруг талии Габриэля, в то время как сам недвусмысленно прижался к нему, настойчиво касаясь ягодиц окрепшей плотью.

0

108

Усмехнулся, принимая комплимент, но долго не мог держать это выражение на лице, оно сползало, едва только теряло поддержку, а контролировать какой-то изгиб губ, призванный выражать эмоции, которые увидит сейчас, разве что, эмпат... Верх глупости, разве не верно?
"Все твоя вина, что так распалил", - что-то вроде ответной похвалы, сказанной бы с придыханием, если бы была озвучена вслух. И тут же прикушенный язык, в то время как тело едва ли не заходится судорогой от сносящего голову удовольствия. Ведь что здесь происходит - развращение умелым вампиром почти невинного ликана, без малейшей возможности отступления. И такой простой факт, едва будучи осознанным, захлестнул очередной волной тепла, окутывающей, пробирающейся под кожу и блуждающей где-то там, почти жестоко выбивающей из колеи, вновь оставляющей в одиночестве с наслаждением. Именно, удивительным образом забылось диктуемое желанием стремление и партнеру в ответ дать хоть малое подобие того, что испытывал сам. Не стыд - тут стыд был бы неуместен и даже неприличен - но что-то напомнило об этом. Напомнило, но не дало право распоряжаться самим собой, неестественно извивающимся под ласками влажного языка на груди и пошло скользящими туда-сюда пальцами. Никогда ранее не испытанное ощущение двух горячих, едва ли не испускающих пар тел в такой близости друг от друга - плоть заныла в ожидании неясно чего. Все еще не было боли, все только лишь тянущее чувство, необъяснимым образом приятное и даже завораживающее. Может быть, так могло бы быть и дальше?
Спускающиеся вниз губы, и всю сущность сводит лишь только от того, что представил, каково продолжение, мимолетная фантазия тут почти ярче реальности. Но только почти, потому что в действительности тут же развратная улыбка блондина сказала больше любых слов или воображения, а вместе с ней и выскользнувшие из расслабленного нутра пальцы. Ожидание. Короткие ничтожные несколько секунд, растянувшиеся в бесконечную минуту (или же так только показалось), и ожидание прервано, нарушено не внезапной, но все же и не столь жданной тянущей болью. Но не позволил себе зажаться, достав крупицы силы воли чисто из воздуха. Отчасти даже в буквальном смысле - затаил дыхание, таким образом, и держался. Даже появление третьего лица не заставило выдохнуть, а ведь почти напугало в первые мгновения.

0

109

О, право, как прелестен этот мысленный диалог! Взаимные комплименты, которые приятно ласкали слух, оставалось лишь заурчать, словно кот, но все же сдержался от столь заманчивой перспективы. Еще немного, пока что надо подстроиться, привыкнуть к этим ярким ощущениям, сжигающим изнутри. Пришлось прикрыть глаза, чтобы совладать собой, да только и это не помогло: сердце бешено колотилось в груди, а в мыслях стучало желание, отбивая кровью такт, в котором бы стоило двигаться.
Оскаленная улыбка появилась на губах, стоило позади себя почувствовать движение и вот столь родные руки уже обнимали за талию, а его плоть вполне ощутимо упиралась. Значит, зрелище не оставило его равнодушным, право, как приятно сие знать. Но сегодня в их паре есть третий и он отнюдь не лишний, так что не стоило забываться.
Ударив по его рукам, требуя ослабить хватку, которую нельзя назвать сильной, прогнулся и практически прижался к ликану, но все же сдерживая движения бедер. Еще минутку, пускай выдохнет.
"Это совсем не страшно, милейший, выдыхай, а то так и задохнуться недолго", - касание губ осталось на его плече, потом еще одно - чуть ниже, отвлекая внимание. Какой чертовски милый экземпляр попался, а казалось бы, что в Деймосе таких ныне не сыскать. Что ж, ошибся и был рад оной.
Еще мгновение и первое более ощутимое движение бедер, плотнее прижимаясь пахом к нему, проскальзывая глубже в этот тесный плен. Не забыть бы, как надо дышать, но удается с трудом: слишком яркие ощущения, настолько, что они захлестывают с головой и растекаются по мышцам, заставляя их напрягаться, чтобы ненароком не свалиться на ликана. Вряд ли бы ему оное пришлось по вкусу.
Податься немного назад, проскальзывая теперь губами по его груди, позволяя себе дразниться, заигрывать с Мартином, лишь единожды царапнув кожу клыками, но не до крови, да даже не оставляя толковых отметин. Шумно выдохнув, поднял голову и переместил вторую руку параллельно первой, поднимаясь с локтей для удобства, чтобы при следующих движениях можно был проникать глубже или же тереться ягодицами об пах Жан-Клода, которому до сих пор так и не уделял должного внимания, даже не позволил себя толком обнять. Нет, это не наказание, а лишь часть игры, которую они начали еще в гостиной, и которую хотелось продлить чуть дольше, чем следовало бы. Ревность в его исполнении - весьма опасная штука, настолько, что может стать соблазнительной для безумца, жаждущего новых ощущений, которые бы перемешались с теми, что уже испытывал от плена чужого тела, являя новые грани наслаждения.

0

110

В голове крутились весьма определенные мысли, в которых страсть зрелища переплеталась с жадностью до одиночного обладания этим зубастым нахалом и восхищением тому, как легко и ловко он вертит чувствами тех, кому не безразличен. Все - лишь ради удовольствия, ради того, чтобы отведать тех плодов, на которые прежде даже не смотрел, но у которых, по слухам, был просто непередаваемый вкус. Все - лишь весьма и весьма увлекательная игра, участником которой просто невозможно было не стать.
Но стоило ли все-таки беспрекословно подчиняться ему, когда игра велась мало того, что на его поле, так еще и по его правилам? Едва ли. Ему не понравились объятия, и он поспешил сбросить чужие руки, да только объятиями это прикосновение не являлось. Можно было бы сжать его, потянуть, выдернуть из ликана и отбросить в сторону, этого даже хотелось в какой-то мере, но, стоило признать, подобное было бы слишком грубым нарушением негласных правил. Однако там, где есть трое, приходится считаться со всеми.
Игнорируя то, как Габриэль льнул к Мартину, пытаясь сорвать такое значимое прикосновения, снова перехватил его поперек живота, едва ли мешая, но точно разрушая целостность картины ощущений. Должно быть, возбуждение охватывало его до самого последнего нерва, расползалось ломаными нитями от места, где было так жарко и тесно до самых кончиков пальцев, обвивая торс и бедра своими прожилками, но почти не трогая спину. Пальцы свободной руки, вторя взгляду, прошлись вверх от ложбинки между ягодиц до того самого уробороса, едва завидев которой ненависть гулко ударила кулаком по все еще закрытой двери. Ощутимо надавливая, пересчитывая каждый позвонок, пальцы сжались на татуировке, стискивая в кулаке волосы и царапая светлую кожу. Позволяя желанию тел сожрать то пространство, что задал рукой между Габриэлем и Мартином, направил ей свою плоть в нутро вампира, если и нуждающееся в подготовке, то вполне могущее без нее обойтись, а вторую руку сжал на его плече, подаваясь вперед, наваливаясь практически всем телом, чтобы одномоментно, еще до того, как вампир и ликан определились с собственным темпом, заставить и их и себя почувствовать любовников как можно глубже.

0

111

Воздух вышел из легких со свистом, переходящим в сдержанное шипение. Боль нарастала и вряд ли была приятна, ее хотелось убрать, избежать, искоренить, но не убывал и жар возбуждения, оставляя недоуменно метаться меж ними. Задохнуться можно - как верно подмечено, когда не знаешь, какому из ощущений важнее уделить внимание и, слишком поглощенный этим, разучиваешься управлять своим дыханием. Ни единого шанса выровнять сбивающиеся вдохи и выдохи, опаздывающие и пыхтящие похуже поездов. Определенно, захватывает все происходящее, даже будучи сдобренным присутствием кого-то третьего, даже считая болезненность проникновения, которую остается только терпеть, даже несмотря на собственные чересчур лишние волнения, иррационально бродящие по планам сознания вниз-вверх.
Царапнувшие клыки по коже - как игра с огнем, судя по словам того же Габриэля еще до начала этого слияния, иначе не назвать. Но поймал себя на одобрительной мысли, что от пары царапин не отказался бы - одна боль заглушает другую. И раскаленный воздух с чужих губ будто прижег, навеки запечатлев прочерченный путь.
Из-за чужого плеча видел Жан-Клода, явно наконец-то перешедшего к действиям вместо пустых отвлекающих размышлений. Первый, вроде бы, опыт, а вдвойне экзотичный - их ведь не только трое, все происходящее к тому же приправлено ревностью. И если раньше она беспокоила и мешалась, то сейчас, когда ее источник решился-таки перейти в главные роли - или вернее будет сказать, что тоже стал игроком? - придавала особый шарм и пикантность. И не могла этого не делать - все же три тела оказались связаны и движение одного передалось через другого, будто кто-то бросил гранату, а та не замедлила рвануть, не оставив камня на камне.

0

112

Пальцы на собственной шее - о, право, как давно сие было! А потому в первый миг даже затаился, наслаждаясь ощущениями мнимой подчиненности другому. Пускай поиграется, пускай почувствует, что может влиять... это ведь так соблазнительно, когда власть над чужим телом ощущается буквально кожей. Вот только стоило еще уточнить, кто кем в действительности владел.
Прогнуться под тяжестью полукровки, сжать в пальцах покрывало постели, издав подобие рыка, который после перешел в непрошеный стон, но коей не было возможности сдержать - слишком нагло позволил себе полукровка действовать, вынуждая против собственной воли зажаться в первые мгновение и только на третьем глубоком вдохе и шумном выдохе немного расслабиться.
- Шельма, - насмешкой слетело с губ, когда удерживал свой вес и чужой на руках, чтобы ненароком не придавить третьего, вынужденного оказаться снизу. И снова перемена позы, возвращаясь на локти для большей устойчивости, прижимаясь лбом к плечу ликана - выдох, собраться с собственными мыслями и снова двинуть бедрами, правда, закусывая губу. Как возбуждает, как кружат голову эти ощущения! И как сдержать рваный выдох, когда внизу живота приятно тянет при каждом новом нарочито-неспешном движении, когда собственная плоть трется о чужое нутро... вот только бы найти тот угол проникновения, при котором бы задеть простату Мартина, чтобы он отвлекся от неприятных ощущений и погрузился в иные, позабыв самого себя, как это бывало часто с самим. Ведь что может быть лучше оного?
И все же не удержаться, когда в его мыслях появилась идея о царапинах, невинных, но которые бы привнесли свой оттенок в соитие. Что ж, стоило ли ему отказывать в такой мелочи, когда сам стал снова хозяином собственного тела и мог уже вновь задавать направление оному развлечению? Клыки скользнули по коже, чуть сильнее, чтобы оставить красные полосы, но не настолько, чтобы пустить кровь. Пусть сам об этом попросит, пусть верит в то, что все направлено на него... тем более, что не так-то это и далеко от истины. Просто его опыт будет несколько иным, чем бывает обычно у других в первый раз.

0

113

Знакомое, привычное тело. До малейшей детали, до каждой капельки пота, выступившей на лбу. Все естественно, обманчиво правильно, будто и нет всех этих хитросплетений любовей, ревностей и игрищ. Все так, как надо и так, как хочется.
Шельма... В угоду ему, не себе. И должно бы верхнему править, и мог бы, лишь стоило надавить, но как бы вампир ни хотел быть ведомым, всегда оставался ведущим. Каков стервец! И будто кот, урчанием вымаливающий прощение, он заставлял забыть обо всем. Прощен, лишь скажет слово; снова и снова, чтобы ни делал, навсегда прощен, как навсегда он - слабость души и тела.
Горячее шипящее дыхание обожгло белесые следы пальцев на его плече. Ладонь перебралась ниже, расчерчивая широкими красными полосами выдавленных меток бока и ребра, пока не сжалась на бедре - сильно, со вкусом, с желанием. Габриэль подался вперед, и тело само двинулось за ним следом, уступая и повинуясь. Двинулось легко, скользя внутри, и капли масла скатывались вниз, пачкая всех троих разом. Рукам не стоит повторять их путь, хотя отчего-то хотелось, там внизу и без того мало места.
Всего пара стонов - еще даже не рассвело толком, и страсть лениво ворочалась в своей постели, не желая спускать ног на пол, - и можно было считать, что начало положено. Можно было чуть шире развести колени, становясь удобнее и плотнее прижаться, чтобы после отстраниться почти полностью и все повторить. Неспешно, но сильно, задевая лишь одного, что так льнул к другому, каждым прикосновением к нему запуская в душу еще одну скребущую кошку. Ни взгляда на ликана, точнее, ни одного - в его лицо, лишь скользя по телу и чуть задерживаясь на тех местах, к которым только что прикасались руки и губы. Не спеша выпрямляться, оскалился вампиру на ухо, борясь с желанием его откусить. Зажимался, любовник, и за видимостью недовольства скрывался рокот удовлетворения, пронесшийся по телу, словно раскат грома. Еще бы сильнее, еще бы быстрее, еще бы чуть больше...

0

114

Не видно было, что там между этими двумя происходит - взгляд не желал фокусироваться на чем-то одном, плутая, спотыкаясь тут и там, но не видя. Не так уж это было нужно, на самом деле, и без того доверял, всего лишь больше некуда смотреть и не хотелось закрывать глаза. Чужое шумное дыхание, стон или даже несколько - неужели собственные звучали так же? И даже не подобрать определения этому "так же", слишком сложное это задание, когда над тобой нависают тяжело двое разгоряченных партнеров. И Габриэль, прижавшийся лбом к руке - извернуться, изогнув шею, и на выдохе опалить затылок, кажется, уплотнившимся от теплоты воздухом, касаясь губами полюбившихся светлых волос, вдыхая следом их запах.
Движение внутри себя было даже приятно само по себе, отдельно от тех болезненных ощущений, что причиняло. Но не спешило уносить на небеса, пока нет, вполне заменяясь удовлетворением от осознания чужого наслаждения, как ни странно. Неспешный темп давал привыкнуть, открывая для себя абсолютно неожиданные участки собственного тела, ярко реагирующие на все это действо, добавляющие красок в палитру происходящего.
Клыки, явно откликнувшись на мысль, цапнули, раздражая кожу и вызвав гортанный стон. Не был мазохистом или кем-то подобным, но вкупе с сильным возбуждением от покрасневших полосок по всему существу прошла мелкая, незаметная глазу, но ощутимая дрожь. Попросить о более резких действиях, чтобы кровь окрасила кожу, подобно полотну, под которым скрывалась обыкновенно? О, да, - своеобразный мысленный кивок - и не думать боле с того же момента о саднящей боли в районе поясницы, вполне рискующей безо всяких чудес и нужных точек перетечь в истинное наслаждение - мышцы приятно ласкало и согревало движение, борющееся с теснотой.
Стекшего масла попросту не замечал, лишь чувствовал, что удивительным образом находится в подножье пирамиды, которой по странным причинам руководила середина, не верхушка, не полудемон, до которого по-прежнему невозможно было дотянуться взглядом и понять уже, что ждать от него.

0

115

Мартин удивлял. Право, кроме шуток! Он действительно приятно удивлял вампира, который в следующий миг скалился, стоило услышать его мысли. Он хотел крови? Хотел приправить звериную похоть тем, что должно бы было сопровождать с самого начала? Великолепно... и обязательно немедля выполнил бы оное желание, если бы самому не приходилось поддаваться манипуляциям Жан-Клода: зашипеть, от того, сколь сильно он сжал пальцы на бедре, мотнуть неоднозначно головой, отчего волосы защекотали по коже ликана. Как же хорошо, как этот жар разливается по телу, заставляя блаженно прикрывать глаза на выдохе. Как же чертовски соблазнительно быть между ними, играть и активную роль, и пассивную, выгибаясь в пояснице, чтобы нарочито подаваться назад, или же после толкаться вперед, чтобы проникнуть вновь глубже в Мартина, чтобы прочувствовать ярче эти мгновения. И нет никаких сил сдерживать стон, он слетает без каких-либо препятствий и ложится дыханием на коже, чтобы после в том же месте впились клыки. Уже сильнее, в этот раз до крови, но не столь глубоко, чтобы после остались шрамы. О, нет, и так достаточно, ведь отныне можно провести кончиком языка по свежей ране, вдохнуть тонкий аромат крови, который щекотал ноздри и переворачивал сознание, заставляя жадно втягивать после вновь сие. Как сладко, до легких мурашек, разбежавшихся по спине, перешедших на грудь и низ живота.
Рука скользнула выше, чтобы сменить положение тела в пространстве, чтобы прижаться грудью к его груди и коснуться губами подбородка, потом спуститься на шею, поигрывая кончиком язычка с бьющейся жилкой. С каким бы удовольствием впился бы в нее, но вместо того прихватил губами, посасывая, забавляясь в сей миг. Прижаться бы еще ближе, да только велик риск того, что двигаться будет вовсе неудобно, подаваясь фрикциям полукровки и стараясь уловить один общий темп движений. Так будет куда удобнее, а главное - горячее. И тогда можно будет вовсе забыться, отпустить себя по волнам удовольствия, которые бы сами направляли тело, говоря как лучше двигаться, чтобы это пламя похоти разгоралось только ярче.

0

116

Едва ли представленный лишь самому себе, когда они находили между собой общий язык в мыслях, купался в их чувствах, как в прибрежных волнах, позволяя им даже затмевать собственные, нет - присваивая себе часть от них, разделяя на троих одно и тоже. Ухватиться за тонкие струны, казалось, неотделимо сплетенные вместе, разделить их и сжать в кулаках по каждый. Это эмпату под силу - управлять эмоциями. Можно было сделать гадость и быстро погасить их огонь, вылив ушат ледяной неприязни или даже страха, да вот беда: рыть яму чувствам всегда означало попасть в нее самому.
Короткий рваный выдох и прикрытые глаза, когда откинулся назад, выпрямляясь и пытаясь совладать с собственными эмоциями: немного рановато окончательно терять голову, только вот стоит ли и дальше ждать? Нетерпение давило, зудя внизу живота и до срыва связок требуя действий. Неужели лишь один из троих здесь понимал всю прелесть того, что на самом деле должно происходить? Нет, лишь один из троих просто хотел вытрясти из вампира всю дурь, и даже если ее в Габриэле не было или было не так уж много, обида не сочла это за повод отказываться от задуманного.
В распоряжении оставались его спина и его волосы. Не много. Достаточно. Пальцы разжались на его бедре и нежно, будто извиняясь, огладили будущие синяки. Затем мягко скользнули вверх, касаясь беспрестанно движущихся лопаток, а потом с таким удовольствием снова сжали светлые пряди, которых Мартин недавно касался поцелуем, и дернули одновременно с тем, как плоть проникла глубоко и резко, заставляя дрогнуть всю тройку. Лишь единственный горячий всплеск, и губы, дорвавшись до жертвы, впечатали колкий поцелуй в его шею, практически в то же место, какое сам Габриэль только что изучал языком на шее ликана. Ведь можно было поиграть в перехватывание инициативы, даже если признаешь очевидное превосходство одного? Ему это всегда нравилось.
Пальцы чуть разжались, чтобы не тянуть волосы так сильно, а свободная ладонь надавила на поясницу, заставляя сильнее прогнуться. Чуть быстрее, вот так. Иначе становится скучно.

0

117

И вот, как и предсказывалось, одна боль затмила другую, сколь разные бы они ни были. Место укуса заныло мгновенно, защипало, запульсировало ярко и сильно, но пожалеть не захотелось ни на секунду, ни даже на долю секунды - все ради обострения ощущений, которые уже давно переплелись в причудливую вязь из приятных и более чем наоборот, так что впору было запутаться, что есть что. Прикосновения языка теребили края алеющих ран, вызывая странное желание и оттолкнуть, и притянуть вампира, чтобы продолжал, одновременно. Проникновение глубже уже не столь болезненно отдавалось и не приходилось больше напрягаться, расслабляясь, как бы парадоксально ни звучало.
Дальше, дальше - грудь к груди, кожа, едва-едва влажная от пота, терлась о чужую, пуская по телу электричество, и снова нельзя было дышать ни в коем случае, пока под ласками языка в горле собирался тугой комок некого физического нетерпения. И часто-часто приходилось сглатывать, и кадык ходил туда-сюда, казалось, организм сам знает, что ему нужно, но делиться этим знанием не хочет категорически. Так и трепетал, забывшись, не осознавая, чего хочет сам, но желая оттого не менее страстно.
Но оказался прерван недоумением, когда приятное тепло с шеи исчезло, не оставив надежды на большее. Недовольство было неоправданно - уж какие бы игры не затеяли двое сверху, а самому точно ведущая роль не светила, если пожелания и исполнялись, то лишь по чужой прихоти - но оно было, скользило во взгляде и выражении лица... не долго. Быстрый толчок - и что-то там, внутри, что было задето, вспыхнуло пожаром, вытеснив из головы все. Показалось, что осталась лишь оболочка с ее ощущениями, и разум был уничтожен, сожжен, погребен под силой инстинктов. Стон вырвался слишком громкий и неестественный, будто чужой.

0

118

Жан-Клод умел быть жестокий. И именно это в нем особенно привлекало: как он сочетал в себе нежность и грубость, как их переплетал и умел погружать в оное другого, заставляя терять голову и разве что не скулить, моля о большем. Но нет, для оного еще слишком рано, а вот утробно зарычать, являя так свое недовольство - вполне. И пускай оно напускное, пускай не соответствовало тому, что в действительности испытывал - вслух об этом говорить не обязательно. Он все почувствует.
Прогибаясь сильнее, до стиснутых в напряжении зубов, когда это пламя забирается под кожу, когда оно жалит так, что любое прикосновение отдается эхом ощущений. Но боли нет, только неприкрытая страсть, распаленная проявлением грубости и собственичества. В этом весь Жан-Клод. Но можно довести и до новой грани, подтолкнуть к тому, чтобы игра приобрела более опасный оттенок, а потому стоило вопреки тянущему за волосы податься снова к ликану, перенося свой вес на одну руку, другой же нашаривая запястье Мартина, чтобы потянуть за него, пригласить прикоснуться к себе. Удерживая его ладонь своею, провести по боку, бросая томный взгляд и говоря одними губам "Не бойся". И сам же предлагая опустить руку ниже, чтобы после отвлечься на прерванное занятие. Потянуться губами вновь к шее, оскаливаясь и показывая клыки, нарочито нажимая на кожу, оставляя новые царапины. И вот чуть сильнее, пуская кровь. Ее должно быть больше, она должна стать красной лентой, которая свяжет двоих сильнее. А третий же... третьему дано выбирать, быть ли с ними или же нет.
Прижимаясь плотнее к Мартину, одним движением проникнуть на всю длину плоти до пошлого шлепка об кожу, потом повторить сие, отказываясь добровольно подчиняться Бенуа и требуя подчинения от него. Пускай подстраивается, пускай подыгрывает или же рискует в итоге остаться неудовлетворенным, ведь в тот момент, когда совершал очередные движения, то нарочито отстранялся от него, не давая прижиматься к себе, не позволяя чувствовать кожей, что получал Мартин. Пусть еще немного позлится и поревнует, тогда-то соитие поистине станет неповторимым.

0

119

Шумно втянутый носом воздух, трепещущие ресницы. Помутившееся в мгновенье сознание, будто только что вдохнул дым чистого опия, а не запах разгоряченных тел с едва уловимым оттенком масла. Как хорошо... Как же ему хорошо! Рык, сорвавшийся с губ вампира не был воспринят так, как на то рассчитывал его автор-инициатор все еще слишком глубоко вязнул в удовольствии того, кто пытался изобразить неприятие.
Сопротивление, заставившее нехотя разжать пальцы, вытянувшие-таки из копны светлых кудрей несколько волосков, так же неохотно вытянуло и из пелены чужих ощущений. Тело все еще двигалось по инерции, безукоризненно точно повторяя каждое движение Габриэля, до очередной слепой волны возбуждения довольное, что тот подчинился направляющей руке, хоть немного, хоть ненадолго, и к тому же это позволяло чувствовать все-таки собственную значимость. Хотя что-то неуловимо менялось, и это "что-то" вовсе не радовало.
Новые прикосновения - к другому, новые поцелуи - другого, и даже кровь, которую Габриэль так любил пускать - тоже другого! Что было, впрочем, куда безопаснее для него... Ревность снова забилась в наглухо заколоченную удовольствием дверь и уже грозило к чертям изничтожить ее, если не впустят. Ведь ему же было так хорошо! Неудавшаяся попытка задать собственный темп - как проигранная партия: не особенно-то приятно. Однако все же приходилось ловить его желания, чтобы иметь возможность хотя бы не стать никем, раз уж не получилось быть кем-то, только... Да что ж ты гнешься-то прочь, окаянный?! Хотелось вцепиться в его плечи, чтобы заставить стоять на месте и не двигаться, но разве возможно, когда есть еще третий?
Запоздалое внимание коснулось переплетенных рук в опасной близости от себя, и вторую сверху накрыла третья, стискивая до того, что легко прощупывались кости. Он играл с огнем, и, что самое смешное, знал об этом. Взгляд прожег лоснящуюся от пота спину, губы изогнулись в почти яростной ухмылке. Нарывается...

0

120

В другой ситуации было бы любопытно подсмотреть правила эмоциональной игры, в которых всегда был слаб, научиться новому и взять на заметку, но тут учили все же чему-то другому. Чувствовать тело, пытаться управлять им и начинать отвечать на доставленное удовольствие той же монетой - было не до выяснения тонкостей воздействия ревности или чего-то подобного и не до поиска допустимых границ. Зато предложение было воспринято без страха, а напротив - с энтузиазмом. Провел рукой по чужому боку, направляемый Габриэлем, ощущая ладонью такую же чужую кожу - да, да, становилось так много всего чужого и одновременно, кажется, слитого воедино, что чуть надавливая и массируя в точке, над которой, удерживаемый за запястье, остановился, получал наслаждение, как если бы сам подвергался тому же самому - любое прикосновение к себе или другому столь удачно вплеталось в нить страсти и похоти, опутывающую все тело.
Увлекшись, умудрился даже не сразу понять, что такое холодное щекотно стекает по шее, и лишь затем осознал вместе с пришедшим тянущим и саднящим раздражением вокруг царапин. Ведь действовало же, действовало, так что с очередным сильным и шумным проникновением даже не вспомнил о боли - хотя не то чтобы она пропала, совсем нет - а вместо того вновь зашелся стоном. Все же блондин изловчился подобрать нужный угол и в паху явственно заныло усилившееся возбуждение.
Только неумелые ласки со своей стороны прекратились, едва заметил, что рук стало больше. Закатить глаза, не понимая, в чем прелесть этого странного развлечения, приложив некоторое усилие, высвободить запястье из захвата и, как мог и умел, пройтись лаской от живота до груди Габриэля, очерчивая пальцами шрамы.

0


Вы здесь » Deimos (18+) » Курилка » Флудилка NC-21 №2


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC